А приказчиков и старост, чтобы впредь таких повелений не исполняли, «по розыску бить кнутом» (ст. 87, 91). В отношении лиц духовного звания, помимо конфискации имущества, назначается «чинить в святейшем синоде извержением чина» (ст. 99). Закон обязывает приказчиков доносить местным властям о «повелительных письмах» своих вотчинников. За донос назначалось вознаграждение. Уездные канцелярии должны отсылать письма вотчинников в надворные суды (ст. 88). Если же приказчики, старосты и крестьяне, в том числе и сами беглые, не могут очевидными доказательствами обличить вотчинников, давших словесные указания держать беглых или знавших о них, то тех приказчиков, старост и крестьян надлежало подвергнуть пытке. И если под пыткой будут снова обличать вотчинников, то последние признавались виновными, и с них взыскивались пожилые деньги в максимальном размере. Сами же приказчики и старосты подвергались за держание беглых ссылке «в галерную работу на 5 лет» (ст. 94). В данном случае применялось право инквизиционного феодального суда, закрепленное в процессуальной части Уложения 1720—1725 гг.
В случаях, когда приказчики или старосты не поставили своих вотчинников в известность о наличии беглых крестьян или не выполнили распоряжения о вывозе их на прежние места, сверх штрафа им назначалось битье кнутом и ссылка в каторжные работы на год (ст. 78). Битье кнутом следовало и за прием беглых по повелению вотчинников. Даже донос о таких повелениях после принятия беглых не освобождал от наказания (ст. 89). Еще более суровое наказание угрожало приказчикам в случае принятия беглых без повеления вотчинника и его ведома. В таком случае виновным угрожало вырезание ноздрей и ссылка на галеры навечно. «А жен их и детей и все их имение «вместо пожилых денег отдавать челобитчику» (ст. 92).

Наконец, определенные санкции предусматривались и для самих беглых. Повторяя один из пунктов Указа 1721 г., статья 20 предписывала всех беглых при отдаче бить кнутом. От наказания освобождались только те, кто был уведен в малолетстве или родился в бегах. Закон обязывал вотчинников собственными силами наказывать беглых крестьян при поимке (ст. 7). Наказание кнутом полагалось при попытке скрыть своего вотчинника, при перемене имен в бегах, при отказе от своих отцов и т. п. В этих случаях применялась и пытка.

Значительное место в разбираемом памятнике уделено основаниям и условиям возврата беглых крестьян. Общая формула этих условий гласит: беглые подлежат отдаче их владельцам по крепостям без урочных лет. Отдавать их с женами, детьми, внучатами и зятьями, живущими вместе с ними; с имуществом, включая хлеб стоячий и молоченый (ст. 22, 23).

Из указа 1722 г. заимствован закон о передаче дочерей и внучек беглых крестьян вместе с их мужьями, тоже беглыми крестьянами, владельцу последних. Вотчинник при этом обязан платить за девок по 10 руб.. а о «зажилых деньгах чинить по указу» (ст. 29). И тут же новая статья добавляет, что если по беглой вдове или девке отдан будет и «зять», тоже беглый крестьянин, то владелец последнего, в случае возбуждения иска после факта передачи крестьян, теряет право требовать возврата своего крестьянина, а может получить за него 100 руб. с того, кто его «по беглой отдал». Статей такого рода насчитывается более двадцати, число казусов, фиксированных в них, весьма разнообразно и достаточно велико. Здесь нет возможности, да и необходимости раскрывать содержание всех этих статей, но определенные тенденции, которые хорошо прослеживаются в них, следует отметить.

Законодатели стремятся по возможности сохранить крестьянскую семью, а потому, как правило, семья (муж и жена), состоящая.

Комментарии закрыты.