«Что делать?» это заглавие знаменитого романа Чернышевского почти через полвека, на пороге бурных массовых движений, высшей точкой которых была революция 1905 года, стало и заглавием тоже в своем роде знаменитой брошюры Ленина. В этом совпадении — не простая случайность. В нем — отражение того факта, что эти два слова точно формулируют вопрос, который за эти полвека не переставал мучить русскую «интеллигенцию». Лишенная органической связи с социальными верхами, отделенная интеллектуальною и культурною пропастью от народных низов, она металась между этими двумя полюсами современного общества, не находя себе ни прочного, обеспеченного места в его механизме, ни дела, которое могло бы дать достаточно полное удовлетворение ее умственным и нравственным запросам. Что делать?
Вырабатывать в себе характер и волю, чтобы оказаться в «настоящий день» человеком «не слов, а дела», — отвечал на этот вопрос Добролюбов, умерший 25 лет от роду (в 1861 г.), с верой в близость народной революции. «Народная жизнь нуждается не в сильных характерах, которых у нее за глаза довольно, а только исключительно в одной сознательности», — возражал ему через 4 года, в 1865 году, тоже 25-летний Дмитрий Писарев, к этому времени — в соответствии с описанными выше условиями — окончательно изверившийся в революции, в которую он, впрочем, не очень верил ив 1861 году, когда начиналась его недолговечная, но блестящая литературная жизнь. И в этой антитезе: Добролюбов-Писарев впервые было отчетливо формулировано то противоречие между стихийностью и сознательностью, чувством и разумом, массами и личностью, толпой и героями, которое красной нитью проходит через всю последующую историю русской демократической и социалистической мысли и политики и отражает в себе объективное противоречие между безбрежностью.

Комментарии закрыты.