Действительно ли была она Марусей или это была ее партийная кличка, не знаю. Кажется, она училась на Бестужевских курсах. На этот раз Маруся принесла около трех тысяч прокламаций — тяжелый груз, от которого она изрядно устала. Выложив прокламации, как всегда, на кровать и спрятав под платье пустые мешочки, она присела на стул отдохнуть. В эту минуту мы услышали звонок, стук входной двери и тяжелые шаги по коридору. Вслед за тем раздался стук в дверь нашей комнаты, и она отворилась. Вошел старший дворник. Он увидел меня сидящим на смятой постели и женщину, которая стояла у окна, спиной к нему, и спешно поправляла волосы.

— Извиняюсь, — сказал дворник, явно смущенный. — Кажись лучше мне потом прийти…

— А что надо? — недовольным тоном спросил я.

Оказалось, что надо внести какие-то 20 копеек.

Дворник попрощался и поспешил уйти.

— Как вы догадались, Маруся, что надо поправлять прическу? — спросил я ее.

— А почему вы уселись на кровать? — смеясь, ответила Маруся.

Литература, которую приносили нам, распределялась мной и Иваном и разносилась по определенным адресам. Адреса эти мы помнили наизусть. Люди, которым мы доставляли на дом прокламации, были рабочими различных заводов и фабрик Выборгской стороны. Это были организаторы и члены партийных кружков. Являться к ним с литературой надо было в определенно^ время — не раньше и не позже условленного часа.

Но иногда мы получали прокламации с указанием распространить их возможно шире, а не только через партийные кружки. Все мы трое — Иван, Александр Хаапанен и я — садились в нашей комнате за работу. Каждый листок мы аккуратно складывали вчетверо, затем набивали ими все внутренние и боковые карманы и в один карман насыпали канцелярские кнопки.

Комментарии закрыты.