Эти коллективные сельскохозяйственные предприятия действительно функционировали на хозрасчетных началах, в немалой степени используя товарно-денежные отношения и рыночный механизм. Природа этих колхозов мало чего общего имела с социализированными латифундиями, созданными затем в результате сплошной коллективизации. Умелая организация труда и производства позволяла многим из них достигать неплохих результатов, последовательно осуществлять принцип материальной заинтересованности. Тем более что колхозы периода нэпа получали многостороннюю поддержку со стороны государства. Вот почему даже зажиточные крестьяне были не прочь вступить в такой колхоз — и вступали. И когда был объявлен лозунг сплошной коллективизации, крестьяне ориентировались именно на такие коллективные хозяйства, резонно полагая, что в них жизнь может быть если не лучше, то во всяком случае не хуже.

Такая ситуация в определенной степени нейтрализовала сопротивление крестьян насильственным методам коллективизации. Вот почему Сталин вполне обоснованно утверждал, что «мы имеем теперь дело с чрезвычайными мерами нового порядка, подкрепляемыми миллионными массами бедняков и середняков и представляющими составную часть дела наступления на кулачество, дела развития колхозного движения».

И еще одно соображение. Для проведения раскулачивания необходимы были исполнители, причем убежденные в правоте проводимой ими работы. По словам Сталина, сказанным им в апреле 1929 года на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), «чтобы провести план массового движения за колхозы и совхозы, для этого необходимо прежде всего, чтобы партийную верхушку поддержала в этом деле в первую очередь партия в своей массе».

Комментарии закрыты.