Таким образом, к концу 1920-х годов в стране образовался туго переплетенный узел общественно-экономических противоречий. Их «ножницы» неуклонно расширялись. С одной стороны, естественный ход новой экономической политики требовал глубокой либерализации производственных отношений в аграрном секторе, укрепления товарного характера сельскохозяйственного производства поскольку закон стоимости объективно связан с равноценным обменом между сельским хозяйством и промышленностью. С другой — «левокоммунистическая» политика все более и более отторгала набиравшие «обороты» естественные процессы экономического и социального развития общества.

С особой силой это проявилось в ходе преодоления «хлебного кризиса» зимой 1927 — 1928 года. Тогда впервые после гражданской войны — под вывеской борьбы с саботажем «кулаков» — против крестьян в широком масштабе были применены «чрезвычайные меры» репрессивного характера. Но наступление на «кулака» проводилось еще в основном экономическими методами.

Если снять пропагандистскую, идеологическую оболочку с тех мероприятий, которые стали осуществить после XV съезда ВКП(б), то вполне очевидно, что они были направлены против всего класса крестьянства, а не отдельных социально-экономических прослоек.

15 декабря 1928 года ЦИК СССР принял постановление «Общие начала землепользования и землеустройства». Этим документом была подведена правовая база под раскрестьянивание. Статья 1 «Общих начал…» констатировала: «Основой земельного строя Союза ССР, обеспечивающей возможность социалистического строительства в сельском хозяйстве, а также проведение землеустройства и организацию землепользования в интересах основной массы крестьянства — бедняков и середняков, является национализация земли, т.е. отмена навсегда частной собственности на землю и установление на нее исключительно государственной собственности Союза ССР. Всякого рода сделки, нарушающие в прямой или скрытой форме начала национализации земли (купля-продажа, залог, дарение, завещание земли, самовольный противозаконный.

Комментарии закрыты.