Все это время кабалаский лесничий сидел словно на раскаленных углях. Этот преданный слуга барона Таубе уже несколько дней не находил себе места. Сообщить в Кабала о приближении боевого отряда повстанцев он хотел сразу же, как только узнал об этом, но телефонная линия была перерезана. Боясь, что кто-нибудь уличит его в предательстве, он не смел что-либо предпринять и слонялся из угла в угол сам не свой. Но как только отряд ушел из лесничества, он кинулся к перерезанным проводам, соединил их и позвонил в имение. К телефону подошел сам управляющий фон Эйхен и сразу же заорал, почему в Тырвааугу ему два дня никто не отвечал. Дрожащим голосом лесничий объяснил «достопочтенному господину управляющему», что все это время он находился в руках погромщиков.

— Они созвали народ со всей округи, — захлебываясь, докладывал лесничий. — Говорили речи, убеждали людей свергнуть власть царя и помещиков. Потом устроили гулянку в барском доме, а под конец сожгли его и пошли дальше.

Сразу же оценив обстановку, фон Эйхен начал подробно расспрашивать лесничего о том, сколько всего «разбойников», как они вооружены, когда и в каком направлении ушли, пешком или на лошадях. Лесничий отвечал, что отряд насчитывал более тридцати человек, вооруженных охотничьими ружьями, а у некоторых есть и револьверы. Из Тырвааугу они ушли не более четверти часа тому назад по той заснеженной дороге, по которой возят лес в Оллепа.

Разузнав обо всем, фон Эйхен поспешил закончить разговор, еще раз заверив лесничего, что барон Таубе никогда не забудет его большой услуги. Радостно потирая руки, он на какое-то мгновение задержал взгляд на телефонной трубке, схватил шапку, нахлобучил ее на голову и, на ходу надевая полушубок, кинулся по лестнице во двор. Заметив проезжавшие мимо сани, он крикнул сидевшему там мужику:

— Стой! Сейчас же поворачивай сюда!

Быстро прыгнув в сани, управляющий приказал:

— Гони к барскому дому!

Комментарии закрыты.