— Ничего, говорите? Так и мне показалось, когда я впервые попал сюда. Но потом глаза привыкают… Можно починить рубашку… и даже читать у окна или у глазка двери.

Петре Нягу осматривает камеру: койка, покрытая рогожей, в углу — консервная банка, вверху — узкая труба отопления. Зачем привел их сюда секретарь? Что задумал? Ведь он уже был здесь однажды с некоторыми из них! Разве он уже не показывал тогда, где он сидел? И вот опять то же самое… Петре хочет выйти…

— Постой, постой,— остановил его Преда.— Поднимитесь все на койки и держитесь за решетки.

— Дядя Василе,— слышится откуда-то голос,— вы тоже здесь сидели?

— И здесь, и в «светлых», но больше здесь… В камере внизу, там, где сейчас девушка с косами, я провел около десяти месяцев.

— И что же вы делали целых десять месяцев? — спросила девушка с косами, прыснув от смеха.

— Не смейтесь, конечно, нелегко было. Ну а теперь давайте посмотрим, что вы знаете о Дофтане. Как было здесь? Почему здесь царил такой террор, как жили ваши братья?..

Все молчали. Да и что говорить?.. Все* знали, что все равно сейчас секретарь сам начнет рассказывать. Однако кто-то спросил:

— А что вы все же делали днем? Каждый в своей камере… Не скучали?

— Не было времени тогда скучать. У каждого было столько дел, что времени не хватало.

— Каких дел?

— Готовить материалы для собеседований и культурно-массовой работы, доклады, принимать участие в дискуссиях…

— В каких дискуссиях? Разве вы не были заперты?

— Нет, были…

— Ну и как же тогда?..

— А разве вы сейчас меня не слышите?

— Но тогда вы были внутри.

— Вы думаете, не будете меня слышать, если я войду внутрь?

Комментарии закрыты.