После моего появления в посольстве Якимов, так недоверчиво отнесшийся ко мне в феврале при моем проезде в Париж, весьма охотно прибегал к моей юридической помощи, отыскивая чуть ли не в каждом деле юридический элемент. В действительности это была просто уловка, чтобы свалить какое-либо неприятное для военных дело на руки посольства, которое, естественно, обладало большим престижем, чем консульство с Якимовым во главе. Читать полностью »

При драгоманате было несколько канцелярских чиновников — русских и местных левантийцев, обрусевших и носивших даже русские фамилии. Так, например, был некто Федоров, на самом деле грек с чисто греческой фамилией и говоривший по-русски с акцентом, но, чтобы попасть в драго-манат, ставший внезапно Федоровым. У нас смеялись: «Tel maitre, tel valet», при фальшивом «князе» не менее фальшивый «Федоров». Заведовал архивом посольства нештатный служащий Гвоздинский, а его брат был смотрителем здания. Гвоздинские были старые служащие, и хотя они не числились в штате и не были на дипломатическом положении, но благодаря тому, что они и во время войны оставались в Константинополе в составе нидерландской миссии, охранявшей русские интересы в Турции, они сохранили облик прежних служащих посольства. У них полностью осталась вся их обстановка, и они удивляли наших обедневших секретарей посольства, отдавая белье в стирку раз в три месяца. Читать полностью »

Таким образом, с одной стороны, дипломатическое ведомство при Врангеле было чересчур педантично, не назначая способного чиновника на видное место из-за недостаточно высокого служебного ранга, а с другой стороны, смотрело сквозь пальцы на столь серьезный факт, как присвоение без надлежащего права княжеского титула, и даже санкционировало его официальным актом. Я сказал Нератову, познакомившись с этой историей, что такое официальное утверждение за Гаджемуковым не принадлежащего ему княжеского титула по нашим законам равносильно дарованию титула, на 4fo Врангель не уполномочен с юридической точки зрения. Нератов только пожал плечами и сказал, что берет это на свою ответственность. Читать полностью »

Струве обнаружил незаурядное добродушие и отсутствие злопамятства. Не знаю, как поступили бы в таком случае профессиональные дипломаты вроде Извольского и Сазонова. А Струве в кругу своих друзей любил вспоминать этот инцидент. Читать полностью »

В самом конце деникинского режима через Константинополь проезжал, будто бы в виде дипломатического курьера, Струве и остановился в здании посольства. В это время А. И. Щербатский уже уехал в Париж и посольством управлял Н. П. Якимов, наш консул в Константинополе, человек в дипломатических делах неопытный. После нескольких дней пребывания Струве в посольстве, когда он для получения виз в Европу отдал свой паспорт Рогальскому, последний обнаружил, что там нет ни малейших указаний не только на его качество дипломатического курьера, но и вообще на его причастность к каким бы то ни было правительственным учреждениям. Читать полностью »

Он, в свою очередь, много рассказал мне о Врангеле такого, что рисовало главнокомандующего Русской армией как человека, отличающегося непомерным политическим честолюбием. Врангель, например, в деникинское время не только подготавливал военные круги к своему воцарению, но и старался через Гагарина войти в сношения с иностранцами, в особенности с англичанами, чтобы показать им, что только он сможет привести борьбу с большевиками к победному концу. Читать полностью »

Активную роль в посольстве играл также князь С. А. Гагарин, сын бывшего директора Петербургского политехнического института, о котором я писал в свое время в связи с деятельностью его как секретаря ОСМИДа при Временном правительстве. Гагарин был на положении 3-го секретаря и вел переписку административно-дипломатического свойства с англичанами и американцами. Он хорошо владел английским языком, но часто обращался к моей помощи, так как раньше ему мало приходилось писать по-английски. Всю переписку юридического характера с англичанами и американцами по-английски вел я по своей должности юрисконсульта посольства. Читать полностью »

Но именно у Рогальского я получал настоящую информацию о том, что делается в Турции, так как, хотя он и не гонялся за «генералами», местных связей у него одного было больше, чем у всех чиновников посольства вместе взятых. Бардашевский и Рогальский ненавидели друг друга. Несмотря на то что первый был любезен до приторности, а второй — весьма сух и часто резок, 1-м секретарем, конечно, надо было бы назначить Рогальского, а 2-м — Бардашевского. Но бедному Рогальскому не везло. Читать полностью »

Нератов, будучи в царское время товарищем министра, никогда не назначил бы Бардашевского 1-м секретарем, да еще в Константинополь.

Вторыми секретарями были П. П. Крупенский, племянник известного члена Государственной думы П. Н. Крупенского, и Рогальский. Крупенского я знал еще по Петрограду и упоминал о нем, рассказывая о моем первом приезде в Константинополь в феврале. Он заведовал визами и сношениями по этому поводу с иностранцами. Этот отдел в Константинополе стоял неизмеримо выше, чем в Париже, престиж нашего посольства был достаточно высок и иностранцы относились к нам с должным вниманием. Читать полностью »

Первым секретарем посольства был Бардашевский, знакомый мне по Петрограду чиновник дипломатического ведомства, личность чрезвычайно бесцветная, тип бюрократа, совершенно непригодного для заграничной дипломатической службы. По своему образованию Бардашевский был восточником и в 1914—17 гг. служил в Ближневосточном отделе министерства. До этого он только на короткое время был причислен к драгоманату посольства в Константинополе. Какое представление он имел о Турции, я укажу ниже в связи с вопросом о признании Врангеля. Читать полностью »