«Решение ландсгерихта как по форме, так и по содержанию граничит с тем, что поставлена в затруднительное положение германская административная власть и оказано преимущество евреям. Судья должен был бы задать себе следующий вопрос: какова реакция еврея на это решение длиной в 20 страниц, удостоверяющее, что он и 500 других евреев правы и что он одержал победу над германской властью, и не содержащее ни единого слова о реакции нашего собственного народа на это наглое и вызывающее поведение евреев. Даже если судья был убежден, что продовольственная контора неправильно оценила положение закона, и если он не мог решиться подождать с решением этого вопроса до тех пор, пока данный вопрос, в случае надобности, не был бы разъяснен свыше, ему следовало бы выбрать такую форму своего решения, которая при любых обстоятельствах не наносила бы урон престижу продовольственного органа и не фиксировала бы категорически правоту еврея и неправоту этого органа».
Недостаток места не позволяет нам привести другие примеры этой формы извращенного политического руководства судами. Невзирая на торжественные заявления со стороны министра, что независимость судей должна быть сохранена, представленные доказательства убеждают нас в том, что это руководство судами преследовало зловещие цели и что это понимали как министр юстиции, так и судьи, получавшие инструкции. Если бы «письма судьям» писались добросовестно, с честной целью помочь независимым судьям в выполнении ими своих обязанностей, пе было бы оснований для тщательно соблюдаемой секретности, с которой эти письма рассылались. «Письмо» от 17 ноября 1942 г. инструктирует судей, что «письма» должны «тщательно запираться с тем, чтобы они не попали в руки людей, которые не должны знать их содержания. Что касается содержания «писем судьям», то их адресаты обязывались в официальном порядке хранить тайну».

В «письме» от 17 ноября 1942 г. Тирак инструктировал судей, что «в случаях, когда судьи или прокуроры подозреваются в политической неблагонадежности.

Комментарии закрыты.