Так мы узнали, что сектанты, осуждая нас за некоторые легкомысленные поступки, все же относились к нам снисходительно и не теряли надежды привлечь «молодых грешников» в лоно своей религии.

Мое имя было одновременно и паролем нашей конспиративной квартиры. Все приходившие к нам спрашивали Адольфа, все, что приносилось, было адресовано Адольфу. Даже когда меня не было дома, а был только один Иван, хозяин или хозяйка, открывавшие по звонку дверь квартиры, на вопрос: «Дома ли Адольф? — отвечали утвердительно и указывали посетителю дверь нашей комнаты в конце коридора.

К нам приходили женщины, одетые очень скромно, обычно в темных платьях и с таким же платочком на голове. Они были похожи на работниц или жен рабочих, а на самом деле это были интеллигентки, выполнявшие поручения петербургской партийной организации. Мы называли их «контрабандистками». Войдя в комнату, если это было ее первое посещение нашей конспиративной квартиры, «контрабандистка» произносила пароль, например: «Я к вам от Степана», мы также отвечали какими-нибудь условными словами, а затем нам приходилось повертываться к окну, чтобы дать возможность женщине «разгрузиться».

Прокламации и другая литература обычно приносились в мешочках размером в лист писчей бумаги. Таких мешочков, каждый из которых вмещал две-три сотни листовок, женщина приносила несколько, привязав их под платьем — на груди, на боках, к ногам. Это был тяжелый груз, особенно для летней поры. Когда «разгрузка» заканчивалась, на моей кровати вырастала целая гора бумаги. Прикрыв листовки одеялом, мы несколько минут беседовали. Обычно темой, беседы служило назначение принесенной литературы, текущие события революционной борьбы и партийной жизни. Посидев в нашей комнате достаточно долго, чтобы не вызвать каких-либо подозрений у соседей насчет цели визита, женщина уходила.

Комментарии закрыты.