Особенно важно, что написано в меморандуме дальше: «Находящийся сейчас там [в Стамбуле] посол московского императора по имени Фома имел встречу с диаком [грамотеем] Балашем, сообщил ему некоторые секретные дела, выразил желание обсудить их с нами и от имени своего господина совершить [их]. Мы написали ему одно верительное письмо, имея которое следует [послу Михаю Толдалаги] с ним встретиться, приветствовать его от нашего имени и сообщить ему, что о тех делах, которые он обсуждал с находящимся там [в Стамбуле] с нашим подданным [верным] Балашем, он [Балаш] верно нас информировал.

Мы не чужды этого дела, даже с радостью желаем познакомиться со столь величественным государем [ князем ], хотя бы через нашего посла и благодаря нашему союзу. Поэтому, пусть господин посол, а благодаря ему — и его величество московский государь будут уверены в том, что в нас он [государь] нашел верного доброжелателя. Мы с радостью будем готовы с ним заключить союз и вести переговоры о том, о чем он желает».

27 ноября Толдалаги сообщал Бетлену, что на второй день после его прибытия в Стамбул (21 ноября 1628 г.) к нему в числе прочих явились переводчик московского посла Фома и диак Балаш. В донесении от 28 ноября Толдалаги писал: «С московским послом я еще не встретился, но от Фомы, который является одним из членов посольства (ошибочное утверждение.—Л. Ш.), я узнал, что они обладают полными полномочиями для заключения с вашим величеством любого договора. Господин Балаш также сказал, что он писал вашему величеству… Как я понимаю, Фома готов выехать к вашему величеству, но если он выедет, то это дело раскроется раньше времени [преждевременно]».

Комментарии закрыты.