Законом регламентирована процедура возврата беглых. Всех беглых, прибывших к ним, вотчинники и приказчики обязаны возвращать их владельцам под расписку. При этом в городах и провинциях следует предварительно сообщать о беглых воеводам и судьям «для записывания», которые должны отправлять их по назначению (ст. 120, 121). Если беглых нельзя вернуть в указанный срок до 1723 г. «за пустотою» прежних мест их жительства, то от воевод надлежит получить «ведомости», а затем в течение 5 месяцев подавать челобитные генерал-рекетмейстеру с подробными данными о составе беглых. От лица последнего в Петербурге, Москве, в городах и уездах, где проживали владельцы беглых, должны быть сделаны публикации о них в течение 3-х лет, по истечении которых, если их вотчинники не явятся, беглые остаются за тем лицом, который их предъявил.
Если при допросе беглые не назовут своих вотчинников и нет возможности установить их другим путем, то беглые подлежат переселению с семьями и имуществом на императорские земли в Ингерманландию. Если их вотчинник объявится позднее, то он теряет право на крестьян, но может получить пожилые деньги и, кроме того, по 50 руб. за каждую душу с тех, кто их держал в бегах. Так правительство использавало побеги крестьян для заселения вновь присоединенных территорий.

Закон категорически преследовал насильственную высылку (изгнание) беглых крестьян из имений. Нарушившие это требование обязаны сыскать их в течение полугода, а при невыполнении компенсировать владельцу своими крестьянами или по 50 руб. за душу. В случаях присвоения имущества высылаемых беглых штраф поднимается до 100 руб. за душу сверх пожилых денег. При совершении такого проступка приказчиками или старостами без ведома господина виновные наказываются кнутом и ссылаются на галеры «навечно» (ст. 120—124).

Касаясь оснований и условий возврата беглых крестьян, нельзя пройти мимо двух весьма важных обстоятельств.

В борьбе с нарушениями крепостного устава закон встает на путь поощрения доносов на держателей беглых. Выше указывалось, что закон требовал от приказчиков и старост доносить на своих вотчинников, укрывших беглых крестьян или давших распоряжение о приеме беглых. За умолчание следовало наказание, а за донос — вознаграждение: предоставление свободы и четвертой части имений, конфискованных у вотчинника за распоряжение о приеме беглых. Статья призывает доносить на вотчинников, но требует при этом «подлинных свидетельств». Второй момент — поощрение возврата беглых к своим вотчинникам по собственной инициативе. Один из приемов поощрения состоял в том, что беглый, обокравший того, у кого жил в бегах, в случае возвращения с краденым к своему вотчиннику не нес никакой ответственности, а владелец этого имущества терял на него право (ст. 137, новая).

В заключение отметим, что глава о крестьянах проекта Уложения 1720—1725 гг. в значительной части уходит корнями как в далекое, так и в недавнее прошлое законодательства о крестьянах. В этом смысле будет правильно расценивать ее как опыт кодификации и систематизации действующего законодательства.

Новые моменты, входящие в проект Уложения, отмечены нами в ходе изложения статьи: резкое увеличение материальных и иных взысканий за держание беглых, детализация владельческого и наследственного права.

Комментарии закрыты.